Для зрения есть глаз, для слуха ухо. А вот специального органа, который измерял бы время, у человека не нашли. Тем не менее мы оцениваем секунды, ждём сигнала светофора и чувствуем, что час на скучной лекции тянется дольше, чем час с друзьями. Как же это устроено?
Внутренние часы
Классическая модель, которую предложил Мишель Трейсман в 1960-х и развили Джон Гиббон и другие, описывает счёт «тиков». Водитель ритма испускает импульсы, накопитель их считает, а память сравнивает результат с эталоном. Чем быстрее идут «часы», тем длиннее кажется интервал. Модель объясняет, почему ошибка оценки растёт вместе с длительностью (это похоже на закон Вебера) и почему вещества и состояния, меняющие работу дофаминовой системы, сдвигают чувство времени.
Почему время «растягивается»
Когда время кажется растянутым, обычно виноваты две причины. Первая — внимание: если вы следите за временем, оно тянется, а занятым людям кажется, что оно летит. Вторая — новизна: необычный стимул среди повторяющихся воспринимается более долгим. Это показал эксперимент Питера Тсе и коллег (2004): неожиданный образ среди одинаковых казался дольше, чем такой же по времени повторяющийся.
Известен и парадокс отпуска: во время насыщенной поездки дни летят, а вспоминается она как долгая. Дело в различии между временем, которое проживается, и временем, которое вспоминается. Чем больше разных эпизодов запомнилось, тем длиннее прошедший период кажется задним числом.
Замедляется ли время в момент опасности
Многие рассказывают, что в аварии «всё шло как в замедленной съёмке». Дэвид Иглмен с коллегами проверил это: испытуемых сбрасывали с высоты в страховочную сетку, надевая на запястье устройство, показывающее мелькающие цифры. Если бы восприятие реально ускорялось, участники прочитали бы цифры, невидимые при обычном темпе. Они их не прочитали. Зато они оценили падение как более длинное задним числом. Получается, что ощущение замедления создаёт память: в страхе запоминается больше деталей.
Мгновение настоящего
Философы и психологи, начиная с Уильяма Джеймса, говорят о «кажущемся настоящем»: мы переживаем не бесконечно тонкий миг, а короткий отрезок длиной порядка нескольких секунд. Именно в нём слышна мелодия, а не отдельные ноты.