Лойд и Маргарет Петерсон в 1959 году дали студентам три согласные, например «ХЦК», и сразу после этого заставили считать вслух назад от трёхзначного числа через три: 506, 503, 500. Через несколько секунд счёт останавливали и просили воспроизвести буквы. Если пауза составляла три секунды, помнили около восьмидесяти процентов. При восемнадцати секундах только десять. Казалось бы, ничего удивительного, но трёх согласных человек запомнить может без труда. Забывание показало, что без повторения следы кратковременной памяти исчезают за десятки секунд.
Объяснение, что следы просто «выцветают», вскоре оспорили. Деланн Кеппел и Бентон Андервуд в 1962 году заметили: при самой первой попытке забывания почти нет, оно нарастает от попытки к попытке. Значит, мешают предыдущие тройки согласных. Это называют проактивным торможением, и сегодня считается, что оно играет большую роль, чем простое угасание.
Звук важнее значения
Конрад в 1964 году показал: когда люди ошибаются, воспроизводя буквы, они чаще путают те, которые звучат похоже (В и Р, С и Х), чем те, которые похожи по написанию. В кратковременной памяти материал сохраняется преимущественно в звуковой форме, пока мы «проговариваем» его про себя. Бэддели в 1975 году показал, что объём такого хранения зависит от длины слов: люди помнят столько слов, сколько успевают проговорить примерно за две секунды. Слова короткие («дом, рот, лук») запоминаются лучше, чем длинные («достопримечательность»).
Сколько в итоге
Расхожие семь плюс-минус два, придуманные Миллером в 1956 году, измеряли в «порциях», которые человек может образовывать, объединяя элементы. Современные оценки ёмкости рабочей памяти, как мы писали в статье о ней, составляют около четырёх независимых порций (Коуэн, 2001). Расхождения возникают из-за способов измерения: люди используют повторение и группировку, а исследователи стараются исключить их.
Модальная модель
В 1968 году Ричард Аткинсон и Ричард Шиффрин предложили схему, где информация идёт из сенсорных регистров в кратковременное хранилище, а оттуда при повторении в долговременное. Её сейчас называют «модальной моделью». Работа Бэддели и Хитча усложнила картину: вместо одного хранилища выяснилась система с несколькими компонентами. Но разделение краткосрочного и долгосрочного хранения осталось, и данные нейропсихологии (например, пациент Г. М.) его подтверждают.