В 1900 году немецкие психологи Георг Мюллер и Альфонс Пильцекер заметили, что запоминание нового материала непосредственно после заучивания ухудшает сохранность прежнего. Они предположили, что след в памяти нуждается во времени, чтобы упрочниться. Этот процесс назвали консолидацией. Позднее стало ясно, что есть два уровня: быстрая клеточная (минуты и часы, зависит от белкового синтеза в синапсах) и медленная системная (дни, месяцы и годы; воспоминание из гиппокампа «переходит» в кору, о чём говорилось в статье о гиппокампе).

Опыт, переворачивающий представление

Считалось, что после консолидации воспоминание неподвижно. Карим Надер, Гленн Шейфер и Джозеф Леду в 2000 году проверили это на крысах. Животных приучали бояться тона, который сопровождался слабым ударом тока. Через сутки крысам напоминали тон, активируя воспоминание, а затем вводили в миндалевидное тело вещество, блокирующее синтез белка. Если вещество вводили сразу после напоминания, на следующий день крысы переставали бояться тона. Если вводили через шесть часов или без напоминания, страх сохранялся. Значит, вызванное воспоминание становится нестабильным и должно закрепиться заново. Процесс назвали реконсолидацией.

Что это значит

Воспоминание не копируется заново с оригинала при каждом вызове, оно перезаписывается с учётом текущих знаний и состояния. Это объясняет искажения и ложные воспоминания (см. статью о них), но даёт возможность изменить след. Если в «окно» реконсолидации (несколько часов) вмешаться, можно ослабить эмоциональную силу воспоминания.

У людей

Даниэла Шиллер и коллеги в 2010 году в опыте с людьми формировали страх перед картинкой (картинку сопровождал слабый удар тока), затем на следующий день напоминали один раз и проводили обычное «угасание» — многократный показ картинки без удара, но в течение окна реконсолидации. Эта последовательность оказалась эффективнее обычной: через сутки и через год страх не возвращался, тогда как при позднем угасании возвращался. Другие лаборатории воспроизводили результат не всегда, и условия остаются предметом обсуждений. Прямые попытки использовать приём для лечения тревоги и посттравматических состояний, в том числе с применением лекарств, проходят клинические испытания, и результаты разнородны.

Осторожность

  • Не «стирание» памяти: речь об ослаблении эмоциональной окраски, а не удалении факта.
  • Не следует пробовать приёмы самостоятельно: работа с травматическим опытом требует специалиста.
  • Не все воспоминания и не при любых условиях легко изменяются: старые и прочные устойчивее.

Практический смысл для обычной жизни: каждый раз, когда мы вспоминаем событие, мы его немного перестраиваем. Потому свидетельства спустя годы могут быть уверенными и неточными.